Жизнь после шестидесяти вовсе не заканчивается. Более того, в шестьдесят один год у женщины появляется огромное преимущество перед молодыми: исчезает лишняя наивность, приходит четкое понимание собственных желаний, а мужчин начинаешь видеть насквозь практически с первых минут общения. Однако мой недавний опыт показал, что уровень мужского эгоцентризма порой способен пробить даже самую крепкую броню жизненного опыта.
Все началось довольно банально в отделении банка. В душном зале зависла очередь, люди нервничали. Мужчина, сидевший на соседнем диванчике, оказался товарищем по несчастью. Его звали Владимир, ему было шестьдесят три. Подтянутый, аккуратный, с хорошей осанкой — он производил приятное впечатление. За сорок минут ожидания мы разговорились: от банковских ставок плавно перешли к погоде, новостям и советскому кино. Владимир действовал деликатно: дождался меня после кассы, проводил до остановки и попросил номер телефона.
Я решила, почему бы и нет? Я вдова, дети выросли, я финансово независима и открыта к общению, театру и просто нормальному мужскому вниманию. Наши встречи развивались размеренно. Мы гуляли по парку, а когда похолодало, стали чаще встречаться у меня. Владимир оказался галантным собеседником, всегда приносил что-то к чаю. Правда, один момент меня смущал: к себе он меня не звал. Я списывала это на мужскую бытовую неустроенность или стеснение перед новой женщиной.
Спустя полтора месяца он наконец пригласил меня к себе. В нашем возрасте фраза «посмотреть фильм и попить чаю» читается вполне однозначно. Я согласилась, подготовилась, купила торт и приехала в его панельную многоэтажку. Едва переступив порог, я почувствовала тяжелый, застоявшийся запах лекарств. На полке в прихожей стояла целая «аптечная витрина»: тонометр, таблетницы на всю неделю, мази, настойки. «Неужели он так болен?» — промелькнуло в голове.
Мы прошли на кухню. Дверь в соседнюю комнату была плотно закрыта. Когда мы сели пить чай, из-за двери раздался сухой, надрывный старческий кашель, тяжелое шарканье и скрип пружин кровати. Я отставила чашку и прямо спросила: «Вова, у тебя там кто-то есть?»
Мой кавалер замялся и признался: это его восьмидесятишестилетняя мать, которая из-за больных ног почти не выходит из комнаты. Я бы отнеслась к этому с пониманием, если бы он честно предупредил заранее. Но Владимир решил иначе. Хуже всего было то, что он вел себя так, будто мы находимся в элитном отеле. Не успели мы обсудить его мать, как он резко придвинулся, пытаясь перейти к романтике, совершенно не смущаясь того, что за стеной находится пожилой человек.
Когда я возмутилась такой бестактности, он посмотрел на меня с искренним недоумением и выпалил: «А что такого? Я всё предусмотрел. Перед твоим приходом я зашел к маме, объяснил ситуацию и попросил посидеть тихо до утра, чтобы она нам не мешала. Так что расслабься».
В этот момент я не выдержала и громко рассмеялась. Абсурдность ситуации — взрослый мужчина «договаривается» с матерью о соблюдении тишины ради интимного свидания — была настолько велика, что я не нашла других слов. Я встала, взяла сумку и направилась к выходу. На прощание посоветовала ему доесть торт вместе с мамой, добавив, что подобные «приключения» с риском быть услышанными я оставила в далекой юности. Гуляя по вечернему городу, я долго думала: это проявление возрастной неадекватности или просто полное отсутствие элементарного такта?
